Сайт Биологического Факультета - версия для печати


Птица гордая - Газета Vita Биологического факультета БГУ.


  Распечатать       
или вернуться       

 


Птица гордая

30-10-2017, 21:52 # Vita

Творчество биологов-выпускников

 

Людмила Книга

Выпускница биофака БГУ 1980 г., редактор «Vita» 1977-1979 гг..

Работала учителем СШ, озеленителем, являлась депутатом гор. Совета г. Борисова 89-94 созыва.

 

Птица гордая.

- Вы только посмотрите, Николаевна, какая у него гордая стать! А гребень какой! Натурально розовидная форма! И лапы длинными перьями покрыты, будто в валеночках, даже шпор не видно! Красавец! Он уже сейчас весит килограмма три. А дальше – на все четыре потянет! – расхваливал породистого питомца Петька Гордей.

- Даже не уговаривай, Петя! Мне нужен самый обычный петух. Не слишком большой, не то он своими шпорами пообдерёт моим курам перья со спинок! У меня простые, рябенькие несушки! Зачем им твой породистый петух! – отказывалась Ирина Николаевна.

- Я вам, Николаевна, хотел услужить из уважения. А в придачу к петуху дам с десяток породистых кур, например аппенцеллеров. Представляете, какая красота по вашему подворью гулять будет! Мне для вас ничуть не жалко. Ведь вы меня всё время выручаете!

- Нет, Петя! Десяток породистых кур и петух – это слишком щедрая оплата за мои услуги! К тому же, для твоих породистых кур мне придётся делать отдельный вольер. Мои-то рябушки гуляют на воле, – не сдавалась Ирина Николаевна.

- Это, скажу я вам, непорядок! Для содержания кур вольеры нужны непременно. Уж вы, Николаевна, мне поверьте. Я в этом деле не новичок! Сами знаете. Соседи «куриным профессором» зовут. Я не обижаюсь! Даже наоборот! Только вот что я вам скажу: были бы ваши курочки рябы в вольере, разве лиса средь бела дня добралась бы до петуха?

- Пожалуй, ты прав, Петя. Я давно подумывала построить им вольер. Да только то, что ты предлагаешь, мне не подходит. Это ж придётся делать сразу два загона: один – для моих кур; другой – для породистых! Нет, Петя, продай мне обычного петушка, под стать моим рябушкам. Сделаю для них вольер возле сарая, пусть сидят взаперти. Место там подходящее. И мне спокойнее будет.

 

Ирина Николаевна раньше работала учительницей химии в средней школе небольшого посёлка Завидный, расположенного на значительном отдалении от райцентра. В то время, о котором я рассказываю, она уже была пенсионеркой. Её маленький, но приметный домик у дороги на окраине посёлка знали все его жители. С весны многие сельчане специально приходили к её подворью, чтобы посмотреть, что новенького соорудила на своём участке бывшая учительница. Она была мастерица на всякие причуды. Что только ни придумает! Участок Ирины Николаевны с ранней весны до поздней осени пестрел не только цветами, но и разными поделками из пластиковых бутылок или из старых автомобильных шин или газетной бумаги. Сельчане только диву давались: «Петухи, попугаи и голуби, как живые сидят! Пальмы как настоящие! А лебеди! Кажется, вот-вот поплывут! Красота какая!»

В последнее время, пенсионерка увлеклась изготовлением садовых скульптур из бумаги (у неё на чердаке скопилось много газет). Увидела в интернете мастер-класс, освоила. Вскоре в её просторном палисаднике прописались многие герои народных сказок и легенд: леший вальяжно расселся в развилке яблони, семейство домовых чинно отдыхало на садовой скамье, возле маленького прудика водяной о чём-то беседовал с русалкой, изо рта золотой рыбки бил фонтан.

Все задумки Ирины Николаевны так органично сочетались с цветниками и другим декором, что почти каждый день возле её дома останавливались туристы, проезжающие через Завидное по шоссе. Одни просто разглядывали созданные композиции, другие – фотографировались на фоне её палисадника, справедливо признавая его местной достопримечательностью.

Большого подсобного хозяйства Ирина Николаевна не держала: в посёлке имелся хороший универсам, в котором можно было купить любые продукты. С коровой да свиньями слишком много хлопот. А много ли продуктов нужно одинокой женщине? Но в деревне нельзя без живности. На своём подворье возле бревенчатого сарая пенсионерка оборудовала большой вольер, где деловито копошились десятка два кур-несушек и звонкоголосый красавец-петух. Куры были и её кормилицами, и помощницами (удобряли её знаменитые клумбы), и приработком к пенсии: у Ирины Николаевны дома имелся небольшой инкубатор, в давние времена сделанный из старого холодильника её мужем умельцем.

Со временем все соседи по посёлку за цыплятами стали обращаться именно к ней. Это было очень удобно для всех. Раньше, когда сельчане ездили в город покупать цыплят, то часто не довозили до дома и половины: нежные создания то перегреются в дороге, то замёрзнут, то затопчут своих собратьев послабее. Всё потому, что старые добитые автобусы в их посёлок, отдалённый от райцентра, ходили нерегулярно, да и дорога – не городской автобан. Ухабы да кочки.

Сельчане были довольны появлением местного инкубатора. Во-первых, не нужно далеко ездить за цыплятами, а во-вторых, можно вывести из своих яиц не только кур, но и уток, и гусей, а то и более экзотических пернатых вроде мускусных уток, японских перепелов или фазанов.

Ирина Николаевна не отставала от времени: выискивала в интернете режимы инкубации разных птиц и строго их придерживалась, поэтому и отход при выведении птенцов был минимальным. Так что по заказам на выведение цыплят пенсионерка не скучала. Но главным её заказчиком был Петька Гордей. Он чаще других загружал самодельный инкубатор бывшей учительницы.

Вообще-то, в посёлке Завидное жизнь проходила тихо и спокойно, словно хорошо отлаженный механизм. В деревне свой распорядок. Можно даже сказать дни протекают – скучно и сонно, хоть хозяева здесь каждый день встают рано, а ложатся поздно.

Но однажды в Завидном случилось та-а-ако-о-ое!

Началась эта необыкновенная история с увлечения птицами близкого соседа и бывшего ученика Ирины Николаевны, Петьки Гордея (так его звали все в посёлке). По деревенским меркам он был уже не молоденький. Всё же тридцать пять лет от роду. Пора бы и остепениться. Только Петька своей семьи к тому времени не создал: жил с родителями. Вроде бы и жених он не хуже других, да только никак не находилась ему вторая половинка, хоть в посёлке было полно незамужних девчат.

А всё потому, что у Гордея имелось довольно затратное увлечение –  разведение домашней птицы. Сначала это были только разнообразные куры. Для каждой породы Петька оборудовал свой просторный вольер, укрытый поликарбонатом, чтобы никакие хищники не могли навредить ни взрослым особям, ни цыплятам.

Птиц у него развелось столько, что впору открывать свой зоопарк или птицеферму. Одних только кур – пород пятьдесят! В одном вольере важно разгуливали плимутроки с полосатым, чёрно-белым оперением. В другом – оранжево-розовые фавероли со смешными хохолками на голове и бородами из перьев под клювом. По соседству с ними что-то выкапывали из песка белые красавцы леггорны. Толстые, крупные палевые петухи кохинхины с пышными штанами грозили через сетку хохлатым соперникам с золотисто-чёрно-крапчатым оперением породы аппенцеллер. Не по-куриному выглядевшие серебристые и золотистые петухи породы сибрайт, с опущенными почти до земли крыльями, словно хвастались своими перьями, каждое из которых имело чёрное окаймление...

Язык сломаешь произносить их заковыристые названия. А Петька, были бы только слушатели, об особенностях каждой из пород готов рассказывать часами. Соседи диву давались: «Где только он их покупает?»

Взять хотя бы длиннохвостых, словно тропические птицы, ярко окрашенных, разноцветных фениксов, или пушистых, как кролики, японских шёлковых кур...

Но разве только куры нравились заядлому птичнику Гордею?! На подворье у Петьки нашлось место и японским перепелам, и индюкам, и фазанам, и павлинам. Были тут и такие птицы, названий которых Ирина Николаевна раньше даже не слышала, но, выискивая для заказчика режимы выведения цыплят этих экзотов, она значительно расширила свои познания о видовом составе отряда курообразных.

Петька содержал даже птиц, встречающихся только в дикой природе: таких, как дрофы, кеклики, куропатки и улары. Каждая из них требовала своих условий содержания, которые хозяин им обеспечивал, поэтому «дикари» иногда сами даже выводили птенцов. Но Гордей не останавливался на достигнутом – его страстью, кроме фазанов и павлинов, стали их тропические родственники, сверкающие многоцветьем своего оперения. Каждому новому приобретению Петька радовался, как ребёнок. 

На подворье у Гордеев словно радуга расцвела. Здесь «прописались» лофуры с красно-жёлтым оперением на спинке, голубыми или красными «лицами». Свои замысловатые ритуальные танцы перед самками совершали трагопаны с ярко-раскрашенными грудными лацканами. С индейками соседствовали павлиньи фазаны, похожие одновременно и на индеек, и на павлинов. Петька покупал птиц не только у коллекционеров, но и у зоопарков, иначе, как появились бы на его подворье шлемоносные краксы с голубоватым выростом над клювом, глазчатые курицы, итагины, называемые кровавыми фазанами – хохлатые птицы с полосатым оперением и с «лицами» и ногами ярко-красного цвета. Таких редких птиц не во всяком зоопарке встретишь. Петька демонстрировал свою коллекцию всякому, кто проявлял интерес. Проводил экскурсии для поселковой школы. Рассказывал о том, как живут эти птицы у себя на родине, какие предпочитают условия содержания. Вот только голоса у экзотов были не самые благозвучные. Хорошо ещё, что большую часть дня они молчали, потому что лучшими из певцов этого крикливого царства были петухи.

Односельчане всерьёз советовали Петьке открывать свой зоопарк, чтобы от этой прорвы птиц была хоть какая-то прибыль. Ведь вся Петькина немалая зарплата колхозного тракториста уходила на покупку кормов и витаминов для его питомцев. Туда же уходила и прибыль от продажи яиц и цыплят, которых выводила по его заказу Ирина Николаевна. Для прокорма горластой компании Гордеи на собственных сотках сеяли ячмень, пшеницу, кукурузу, сажали картофель. Петька оборудовал на подворье даже червятник, где он выращивал калифорнийских дождевых червей.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды. Птичник-энтузиаст прослышал, что в нашем климате можно разводить даже страусов. С той поры он прямо заболел этой идеей. Чем, дескать, мы хуже! Может, приедут тогда туристы и в наш посёлок на диковинку полюбоваться. Или можно организовать даже агроусадьбу! А то посёлок называется Завидное, но непонятно, чему тут можно завидовать? Да и кто будет завидовать, если в соседних деревнях Михалово или в Заболотье всё то же самое! Петька решил соорудить что-то необыкновенное!

Петькины родители скептически отнеслись к идее организации усадьбы для отдыха туристов. Понимали, небось, что создание туристического комплекса потребует немалых материальных и физических затрат. Кому придётся обслуживать приезжих гостей? У Петьки своей семьи нет, а забот с птичником полно. Значит, «сервисом» придётся заниматься его родителям. Но они уже слишком стары: расторопность не та. Раньше надо было думать об организации туристических услуг. В разговорах с соседями Гордеи сетовали на увлечение непутёвого сына: «У всех людей дети, как дети. Деньги копят на машины да на квартиры. А наш сын – на страусов!»

Но Петька ничего не мог с собой поделать. Ему даже по ночам начали сниться огромные горделивые птицы, которых он запрягал в телегу или в сани и катал всех желающих по окрестностям Завидного. Со временем мечта Гордея сбылась: появились на его подворье и страусы, и нанду, и даже казуары.

Всем птицам было хорошо под присмотром Петьки. Они благодарили его за созданные прекрасные условия тем, что активно приносили потомство. Птицевод продавал лишних питомцев или выменивал их на новых экзотов.

Вот только страусы никак не хотели выводить птенцов. Ведь у страусов существует такое разделение труда. Самец собирает яйца от многих подруг, а потом их высиживает. Самки яйца несли исправно, но самцы их высиживать не брались. Петька очень сокрушался этому неприятному факту. Ведь ему так хотелось развести побольше этих гордых красавцев! Гордей мечтал на своём подворье организовать для туристов какие-нибудь экзотические развлечения: страусиные бега, или катание на возках, или верховую езду на страусах. Ведь это делают на фермах в Африке или Америке. И деньги гребут немалые! Чем мы хуже? Что бы там ни говорили соседи, Петька был совсем не дурак, и ему тоже хотелось бы зарабатывать деньги на своём увлечении, но для этого нужно было придумать что-то такое, чтобы туристы сами захотели приехать к нему в посёлок Завидное.

Как только очередная попытка заставить страуса высиживать яйца потерпела крах, Петька обратился к Ирине Николаевне за осуществлением своей мечты. Прежде, чем согласиться на такое действо, пенсионерка основательно покопалась в интернете и нашла-таки режимы выведения страусят в инкубаторе.

Птицевод принёс ей для выведения страусят на пробу семь яиц (столько у него было в наличии на тот момент). Ирина Николаевна расположила яйца на полке инкубатора, так, как было указано на схеме, скачанной из интернета. Но яйца страусов гораздо тяжёлее куриных или индюшачьих. Да и по величине их не сравнить с яйцами других птиц. Вот и пришлось женщине подстраивать возможности своего агрегата под столь экзотический заказ. С одной стороны, необходимо все условия выведения страусят соблюсти, чтобы яйца были свободными, дышали; а с другой стороны полка не должна  проломиться от тяжести. 

Для установления равновесия на полке в центре композиции Ирина Николаевна расположила похожий на яйцо по форме и размеру белый камень, а под него – конструкцию, укрепляющую полку инкубатора. Теперь за судьбу страусят можно было не опасаться.

О камешке, из-за, которого произошли все невероятные события в посёлке Завидное, стоит рассказать отдельно. Белый, словно покрытый эмалью, камень-голыш, идеально овальной формы, пенсионерка нашла в земле на своём подворье ранней весной, когда копала ямку для прудика. Иметь свой маленький водоём для бывшей учительницы было не просто дань моде – Ирине Николаевне хотелось создать соответствующую композицию у фонтана. По своей задумке она сделала даже тематические скульптуры и расположила около пруда.

Извлечённый из земли камешек ей так понравился, что она сохранила его, сама не зная для чего. Потом ей пришла идея расположить яйцевидный камень недалеко от калитки в особом гнёздышке, чтобы использовать его в качестве рекламы инкубатора. Но композиция как-то не складывалась, камешек в течение года так и лежал без применения на полке в сарае. И вот теперь пригодился.

Ирина Николаевна установила в инкубаторе оптимальный режим для выведения страусят и стала ждать. Петька периодически забегал к ней, всё расспрашивал, не вывелись ли птенцы. Пенсионерка объясняла нетерпеливому птицеводу, что раньше срока птенцы не выводятся, срок называла. Гордей об этом и сам знал, но уж очень ему не терпелось увидеть хоть одного страусёнка! Опасался за результат: а вдруг, ничего не получится!

В положенный срок в инкубаторе появились на свет все семь неуклюжих длинноногих птенцов, которых Ирина Николаевна передала счастливому владельцу. Петька так разохотился, что в тот же день принёс ещё семь страусиных яиц для выведения новых птенцов. Ирина Николаевна даже режим в инкубаторе обнулить не успела. Она опять расположила принесённые яйца возле того же круглого камешка. Снова, как по заказу, вывелись семь птенцов. А потом – ещё семь.

- Куда тебе столько страусов, Петя? – смеялась бывшая учительница. – Длинноногие пернатые великаны съедят тебя с ушами! Это ж сколько кормов надо на них одних! У тебя ведь и без страусов птичник просто огромный, словно зоопарк.

- Ничего, Николаевна, пусть только страусята вырастут! Они сами меня кормить будут! – хвастался своей затеей Петька. – Вместо коней буду их в телегу запрягать. Они вон какие сильные! Людей катать, грузы перевозить! Обо мне ещё узнают по всей стране!

 

С этого памятного разговора между бывшей учительницей и её учеником и начались в Завидном чудеса. Пришёл положенный срок – и в инкубаторе Ирины Николаевны запищали восемь(!) птенцов. Удивлению пенсионерки не было предела: восемь птенцов из семи яиц – диво! Биологический парадокс! Но когда она получше присмотрелась, то поразилась ещё больше –  красивый белый камешек, который она использовала, как балласт, треснул и развалился на несколько полых частей! На поверку камень оказался яйцом! Этому загадочному превращению никак нельзя подыскать научного объяснения! Птенец, выведенный из камня!

Ирина Николаевна никогда бы не поверила, расскажи ей кто-нибудь о таком происшествии. Но она видела это чудо своими глазами! На всякий случай пенсионерка решила никому не говорить о необычном способе появления голенастого птенца. Тем более Петьке Гордею.

Один из выведенных в инкубаторе птенцов был несколько крупнее остальных. Скорее всего, это он и появился из камешка. Выглядел малыш довольно странно, если не сказать неприглядно: при всей его схожести со страусятами (длинная шея и ноги, серо-коричневый пух на туловище), его массивный клюв хищно изгибался, чётко демонстрируя будущие пищевые пристрастия птицы. Да и характер у птенца был не по возрасту бойцовский. Он активно расталкивал ногами и туловищем своих собратьев по выводку. Страусят тоже не назовёшь робкими, но крупный птенец по драчливости их превосходил. Он так активно использовал в борьбе за существование свой массивный крючковатый клюв, что Ирине Николаевне пришлось на время отделить слишком шустрого птенца от остальных страусят. Хотя бы до прихода заказчика.

Ирина Николаевна, отдавая заказ, конечно, не сказала Петьке о том, откуда появился лишний птенец. Просто пересадила их в принесённую коробку. Но бывший ученик, пересчитав страусят, удивился. Хоть он и любил всяких птиц, но от «гадкого страусёнка» отказался наотрез.

- Как хотите, Николаевна, – отнекивался Петька, – но это ваша птичка! Я вам давал семь яиц, вот и заберу семь страусят. Даже вам могу ещё одного выделить из этого выводка.

- Спасибо, Петя. Но ведь ты мне и так оплатил расходы. Зачем мне ещё и страусёнок?

- За труды.

- Благодарствую, конечно, но я не умею ухаживать за страусами. Пусть они у тебя растут.

- Ладно, Николаевна. Не хотите страусёнка – как хотите! Но этого птенца точно не возьму – не внушает он мне доверия. Какой-то он страшный. Мутант – не мутант, но и на страуса он совсем не походит. Откуда он только взялся такой?

- Согласна. Не спорю: птенчик неказистый на вид. Но ты, Петя, присмотрись к нему повнимательнее: и ножки у него такие же длинные и крепкие, как у страусёнка, и шейка тонкая. Даже зачатки пёрышек у него похожей окраски.

- Когти у него на ногах, как у ястреба! Нос крючковатый, как у грифа. Хищник он! – предположил Петька. – Страусы, они ведь в природе никого не убивают. Клювы у них короткие.

- Ну, что ты! О каком ястребе ты толкуешь? Ты же зоологию в школе изучал! Вспомни: у хищных птиц птенчики рождаются беспомощными. А этот – вон какой шустрый. Точно такой же, как и остальные страусята. Вероятно, из одного яйца вывелось два птенца! Рождаются же близнецы и у людей, и у животных. И даже тройни бывают, и четверни, – пыталась Ирина Николаевна уговорить бывшего ученика всё же забрать к себе драчливого птенчика.

- Что-то я о таких чудесах не слышал, чтобы два птенца вывелись из одного яйца! Я птицами занимаюсь давно, вы же знаете, Николаевна. Разных птиц на картинках видел, но эта неизвестной какой-то породы, только – не страус! – не соглашался с учительницей Петька. – Я считаю, этого мутанта надо уничтожить, пока он маленький – и дело с концом! Как неудавшийся эксперимент!

- Ну, что ты, Петя! Как можно убивать живое существо! – возмутилась Ирина Николаевна.

- Вы вот, Николаевна, даже не знаете, какое чудовище из него может вырасти? – выдвинул Петька последний аргумент.

- Не знаю, кто из него вырастет. Но и ты вспомни историю о гадком утёнке! Он тоже был неказистый на вид. Вдруг этот птенец вырастет потом в какую-нибудь прекрасную птицу, – Ирина Николаевна всё ещё надеялась уговорить Петьку забрать птенца к себе.

- Вот я и не знаю. Вдруг, это какая-то ужасная ошибка природы?! Он уже сейчас на карикатурного монстра смахивает, каких в мультиках рисуют! Я боюсь за остальных моих птиц, – продолжал стоять на своём Петька. – Оставьте, Николаевна, «гадкого страусёнка» себе.

Вот так и пришлось пенсионерке поселить у себя в хозяйстве неказистого сиротку неизвестного вида. Питомцу было очень одиноко, потому что ни одно существо на подворье бывшей учительницы не хотело, да и не могло составить ему компанию. К тому же, и сам птенчик оказался с норовом: в первый же день погнался за кошкой и пребольно клюнул её в спину крючковатым клювом; подрался с дворовым псом, расцарапав ему нос и ухо своими хищными когтями.

Ирина Николаевна назвала нового питомца Казик. Не потому, что ей нравилось это имя, а потому, что через неделю из бугорка на голове «гадкого страусёнка» начал расти заметный хохолок из перьев. Теперь чисто внешне он стал смахивать на птенца австралийского казуара. Пенсионерке было с чем сравнивать: у Петьки по отдельному вольеру гуляли и такие экзотические птицы.

Бывшая учительница всё ещё пыталась как-то разумно объяснить происхождение своего питомца. Искала в его облике черты от этой австралийской птицы. Но Ирина Николаевна понимала, что любое сходство со страусами она «притягивает за уши»: хохолок Казика и гребень казуара имели явно разное происхождение. К тому же оперение австралийца было в основном чёрным, а у питомца Ирины Николаевны только спинка и имела тёмную, но не чёрную, окраску; а бока и грудка птенца были палевыми и украшены заметными пестринками, словно мазками, нанесёнными кистью художника. Ещё Казика отличало от страусов наличие зачаточных крыльев и острые хищные когти на лапах.

С первых же дней жизни птенчик даже смотреть не хотел на траву ни в качестве еды, ни как пикантную добавку к пище: он требовал мяса. Помимо того, что покупала и варила для него Ирина Николаевна, он с завидной прожорливостью уничтожил на её подворье мышей и крыс, что не могло не радовать хозяйку.

Поначалу питомец, за неимением компании, повсюду сопровождал Ирину Николаевну. Ходил за ней, как собачонка. Особенно он любил прогулки по лесу. Там подросший птенец резво бегал между деревьями, что-то выискивал в траве, мышковал. Казик провожал бывшую учительницу на почту, в магазин за покупками, даже в амбулаторию и в аптеку за лекарствами. Птенец важно вышагивал рядом с хозяйкой, высоко поднимая свои когтистые лапы и гордо запрокинув голову. В такие мгновения он практически ничем не отличался от страуса или даже журавля.

- Николаевна, да вы никак теперь под конвоем в магазин ходите? – шутили соседи при встрече.

- Нет. Это – не конвой! Конвоируют преступников. Это – почётный караул! – смеялись другие.

- Боится, небось, сопроводитель, что хозяйка заблудится! Дорогу домой не найдёт! – потешались третьи.

- Ну, что вы смеётесь, право! – смущённо оправдывалась Ирина Николаевна. – Просто Казику скучно одному сидеть дома. Вот он меня и сопровождает повсюду! Ему же всё интересно. Погулять полезно и окружающий мир познавать. К тому же у меня нет такого просторного вольера, как Гордей соорудил для своих страусов. Вот мы и гуляем с Казиком по улице.

- Ишь, как гордо сопровождающий вышагивает, чисто ординарец при генерале.

- Не ординарец, а эскорт! Не смотри, что урод-уродом, а несёт себя гордо и важно, как солидная птица. Орёл!

- Это верно. На страуса он не похож! Клюв у него, как у орла! Наверно, Петькина страусиха с орлом подгуляла! – потешались соседи. – Когти, и те, как у орла! Не доглядел Гордей за своими птицами!

- Представляете, что у него из куриных яиц может получиться по недосмотру? Подумать страшно!

- Скоро по Завидному целое стадо мутантов будет гулять!

Ирина Николаевна на остроты односельчан внимания не обращала. Позже выяснилось, что Казик не просто гордо вышагивал рядом с хозяйкой. По пути он высматривал добычу. Вскоре все соседские животные узнали, что с питомцем бывшей учительницы шутки плохи: характер у него неуживчивый, клюв тяжёлый, а когти острые.

Казику с помощью нескольких выпадов удалось поставить на место не только непочтительных свиней с поросятами, нагло лежавших поперёк дороги, но и агрессивных дворняжек, возомнивших себя хозяевами улицы. Что до поселковых котов, то, завидев Казика издали, они мчались, задрав хвосты, куда глаза глядят, или взбирались повыше на деревья. Все узнали, что с клювастым питомцем бывшей учительницы лучше не задираться.

После некоторых неприятных инцидентов с домашними животными соседей Ирина Николаевна перестала выпускать своего питомца на улицу. Кроме неприятностей от соседей она опасалась, как бы он не попал под колёса проезжающего автомобиля. Выяснилось, что Казик совсем не боялся машин, даже огромных грузовиков, наоборот, сам пытался их напугать: по-гусиному вытягивал шею, шипел и бежал следом за автомобилем, стараясь его посильнее клюнуть в колесо. Хозяйка боялась, как бы такие забавы не кончились для самонадеянного птенца плохо.

Теперь питомец, гордо подняв голову, важно разгуливал по двору Ирины Николаевны. Вскоре воробьи, голуби, да и другие пернатые стали облетать подворье пенсионерки стороной. Тоже поняли: Казик хоть и не летает, но бегает быстро, клюв у него сильный, ноги длинные, когти острые, удар поставлен.

Кошка Муся, после того, как ей пришлось отведать силу удара крючковатого клюва «гадкого страусёнка», при неожиданной встрече с питомцем шипела от страха и поскорей пряталась на самый конёк крыши или забиралась в дом через открытую форточку.

Добродушный дворовый пёс Тузик при виде неказистого птенца рычал,  но не от злости, а от страха. Шерсть на загривке собаки вставала дыбом, а поджатый хвост ясно говорил о том, что он вот-вот с позорным визгом спрячется в конуре.

Казик рос, что называется, не по дням, а по часам. К концу лета он достиг уже более двух метров в высоту. Вскоре подросшего питомца и вовсе пришлось поместить в отдельную загородку. Но он и оттуда хищно блестел глазами, поглядывая на гуляющих в вольере кур. Своенравный от природы, птенец признавал авторитет только Ирины Николаевны. Ластился к ней, как и любой питомец к заботливому хозяину. Правда, пенсионерка с некоторых пор, входя в вольер, чтобы его покормить, надевала под платок строительную каску. Она боялась, что питомец, не рассчитав силу, проломит ей череп, ведь голова у Казика сильно выросла и стала значительно больше страусиной, а его клюв приобрёл устрашающий внешний вид, размеры и силу. Казалось, что при возможности этим оружием он может проломить череп корове. Зато настоящие крылья у Казика так и не выросли. Остались в зачаточном состоянии. Они, конечно, были покрыты короткими перьями и заметны на туловище – не то, что у бескрылых страусов. Когда Казик хлопал ими от волнения или обиды, выглядело это очень смешно. Взлететь над землёй он никогда не пытался, зато на своих полутораметровых ногах бегал быстро. Вскоре «гадкий страусёнок» начал свободно перешагивать через препятствия, вроде забора хозяйского палисадника или той загородки, где ему было предписано гулять.

Вскоре Ирина Николаевна поняла, что надо серьёзно укреплять забор вокруг загона с питомцем. Казик свободно перешагивал через все её ограды и отправлялся гулять по улице, когда ему вздумается. Сама пенсионерка уже ничего не могла поделать со своенравным питомцем. Казик часто потихоньку убегал в лес, где раньше свободно гулял с хозяйкой. Ирина Николаевна боялась, что он заблудится, но питомец легко находил дорогу обратно и всегда возвращался на родное подворье. Соседи ужасались, увидев устрашающее создание, выросшее в хозяйстве бывшей учительницы, свободно разгуливающим по поселковой улице. Они не столько из сострадания, сколько со страху за себя, своих детей и домашнюю живность собрали деньги и обнесли вольер с неизвестной птицей крепкой металлической решёткой, высотой в три метра.

- Как вы его не боитесь, Николаевна? – удивлялись соседи. – Гляньте, какие у него киптюры на лапах! Больше, чем крюки на баграх! Вон, посмотрите, – как он кусок мяса взял, как щипцами, ещё и разглядывает, есть или не есть! Не хотелось бы отведать его киптей!

- И вовсе он не страшный и не гадкий! Надо только присмотреться! – заступалась за Казика Ирина Николаевна.

- Гляньте, Николаевна, как он на ваших кур косится! Жрёт ведь только мясо! Какой из него страус! Петькины страусы, небось, запаренную кукурузу, капусту, да ботву лопают за милую душу! А этому уроду – только мясо подавай!

- Люди ведь тоже не траву едят! И никто их за это не корит! – робко протестовала и оправдывалась бывшая учительница. – Хозяева держат на подворье собак и любят их. А ведь все знают, что собаки – тоже хищники! С волками в родне.

- Вон он, ваш четвероногий хищник, хвост поджал и в будку спрятался, стоило «безобидному страусу» мясоеду искоса на него взглянуть! – не сдавались соседки, так и не простившие Казику победу над наглой свиньёй с поросятами.

- Тузик не может быть эталоном. Он с детства трусливый. Какой из него охранник на подворье! Так – звонок. К тому же он маленький, а Казик вырос вон какой большой, – продолжала заступаться за неказистого питомца Ирина Николаевна.

- Откуда он только взялся этот урод? Страусы, те вроде покрасивше будут, – удивлялись соседи.

- И ничего он не уродливый! Просто вид у него непривычный! А в целом он ласковый и добрый! – оправдывалась Ирина Николаевна.

- То-то от вашего «ласкового и доброго» даже Петька Гордей, уж на что чумовой, – и то отказался, – не сдавались соседи.

После установки прочного ограждения Казик гордо вышагивал по своим зарешечённым владениям, высоко задирая длинные ноги и звонко щёлкал клювом. В тёплые и солнечные дни он купался в песке, при этом издавал негромкие горловые звуки, похожие на бульканье воды в кране, но в целом молчал. Лишь тогда, когда слышал неприятные горловые крики павлинов со двора Петьки Гордея, то удивлённо наклонял голову в сторону, словно прислушивался, а в глазах его появлялся хищный блеск. 

Лето быстро кончается. Наступила осень. Ночи стали холодными. Ирина Николаевна по примеру Петьки Гордея начала пускать своего питомца ночевать в тепло, боялась, как бы не простудился. Пенсионерке пришлось разделить сарай толстой засыпной стеной и сделать отдельный вход. Ведь в этом же помещении ночевали её куры. Не отдавать же своих кормилиц на расправу «хищной птичке»!

Казик, укладываясь спать на сенной постилке в отгороженном для него небольшом закутке бревенчатого сарая, прятал голову под своё короткое крыло, поджимал ноги, которые, несмотря на их значительную длину, компактно складывались и полностью прятались под пушистыми перьями, покрывавшими его туловище.

С каждым днём питомцу требовалось всё больше еды. Но где ж ты наберёшь столько мяса, чтобы прокормить хищника такой величины?! Пенсия у Ирины Николаевны небольшая. Она и сама-то себя разносолами не может побаловать. Вот и приспособилась пенсионерка варить своему ненасытному питомцу овсянку на мясном бульоне. Потом формировала из этой каши некое подобие котлет, фаршируя их куриными и свиными косточками. Питомец, конечно, съедал эту откровенную подделку, но без особого удовольствия, а только из любви к хозяйке.

Все эти непредвиденные хлопоты утомили немолодую женщину. Казика срочно требовалось куда-нибудь пристроить. Но куда? Все жители Завидного относились к «гадкому страусёнку» враждебно. Его невзлюбил даже Петька Гордей, имевший немалый опыт разведения разных птиц.

Ирина Николаевна после долгих раздумий написала письмо в столичный зоопарк с просьбой забрать у неё неизвестную птицу. Она рассудила так: в зоопарке содержатся разные животные, в том числе и свирепые хищники. В их рацион включают достаточно мяса, так что в этом смысле Казику не будет голодно. К вольеру он приучен. Она надеялась, что в зоопарке, где работают специалисты зоологи, не обидят птицу только за то, что у неё не слишком презентабельный внешний вид. В письме Ирина Николаевна просила принять на довольствие редкостного питомца неизвестного вида, содержать которого ей было уже не по силам и не по средствам.

Возможно, сотрудники зоопарка не получили письмо из дальнего посёлка. Или посмеялись, не поверив в существование столь странной птицы, не имеющей названия, внешность которой подробно описывала в письме Ирина Николаевна. Из столицы не только не приехали взглянуть на необыкновенного питомца, но даже ответом пенсионерку не удостоили. Так что Казик продолжал жить на подворье бывшей учительницы, гордо вышагивая по своему вольеру и радостно щёлкая хищным клювом. 

Неизвестно, как долго тянулась бы эта идиллия, но произошло несчастье: поздней осенью у Ирины Николаевны случился тяжёлый гипертонический криз. Предынфарктное состояние. Ухаживать за одинокой пенсионеркой было некому, поэтому «скорая» увезла её на лечение в районную больницу.

На время своего отсутствия женщина отдала на попечение соседки кур, кошку и собаку, оставила ей деньги на покупку пропитания для питомцев. А ещё попросила её стряпать котлеты для Казика. Соседка согласилась готовить еду «для уродца», но наотрез отказалась кормить страхолюдную птицу. Она и думать боялась о том, чтобы войти в клетку к Казику даже в строительной каске.

Тогда Ирина Николаевна попросила Петьку Гордея присмотреть за питомцем. Ведь из всего посёлка он один умел управляться с крупными и своенравными птицами вроде страусов. Хозяйка написала Петьке даже инструкцию по уходу за Казиком. Сосед, хоть и без энтузиазма, согласился помочь бывшей учительнице. Петька не сомневался в успехе, ведь он прекрасно справлялся со страусами, даже начал их дрессировать. А всем известно, что у этих птиц характер тоже не из лёгких!

Сейчас даже сам Гордей не может толком объяснить, что случилось в тот день на подворье Ирины Николаевны. Кто виноват: то ли своенравному питомцу не понравился новый опекун, потому что Казик припомнил ему обидные слова, сказанные в его адрес, когда он был птенцом; то ли сам птицевод понадеялся на свой немалый опыт и пренебрёг техникой безопасности в общении со столь крупным хищником.

Утром Петька Гордей принёс питомцу на завтрак котлеты, приготовленные соседкой по рецепту Ирины Николаевны. Птицевод задал корм, но стоило ему повернуться спиной к Казику, чтобы выйти из вольера, как вдруг громадная птица одним ударом своего хищного клюва отправила нового опекуна в нокаут, а сама выскочила из вольера и скрылась в неизвестном направлении.

С тех пор не стало покоя ни людям, ни животным в посёлке Завидное. Страус-мутант, скрывавшийся где-то в лесу, в течение нескольких ночей произвёл опустошение в птичнике у Петьки Гордея. Особенно досталось павлинам и другим ярким птицам с неприятным голосом. От них на память птицеводу остались только перья. Никто не слышал, когда хищник проникал во двор для разбоя, ведь сторожевые псы, поджав хвосты, прятались от Казика по конурам. Они знали силу удара его клюва.

Не тронул он только кур да своих дальних сородичей – страусов. То ли к курам он привык на подворье Ирины Николаевны, то ли не захотел связываться с мелюзгой – крику много, а еды мало. Страусы же, вполне возможно, своими силами отбились от безобразника. Ведь они тоже птички не из робкого десятка.

Казик разбойничал и на других подворьях, воруя свиней и телят, но всегда избегал наказания, потому что внезапно появлялся и быстро исчезал, прихватив добычу. Деревенские заборы и плетни не являлись препятствиями для длинных ног птицы. В посёлке, возле сараев жители устраивали на страшного хищника не одну облаву, но – тщетно. Поймать Казика не удавалось. Правда, со временем он прекратил свои набеги на посёлок. Селяне вздохнули с облегчением: мутант  нашёл себе другое пропитание. Но ещё долго хозяйки с опаской выходили во двор по утрам.

Бывалые охотники, выслеживая его, смогли восстановить распорядок жизни хищника в дикой природе. В лесу, судя по оставленным следам, Казик небезуспешно охотился за косулями и зайцами. Проголодавшись, не брезговал и мелкой дичью. Когда же стало совсем голодно, он отгонял волков и диких собак от скотомогильника, местонахождение которого разведал во время своих летних прогулок по лесу без присмотра хозяйки.

Охотников не удивило, что хищники не решались вступать в конфликт с невиданным врагом, возможно, они испытали силу удара его мощного клюва. Удалось обнаружить и «столовую» странной птицы – у Казика было определённое место, где он обычно поедал свою добычу. Ночевал хищник по привычке в стогах сена, где вытаптывал настоящие шалаши, возможно потому, что боялся замёрзнуть. Хоть он и не страус, но его предки, скорее всего, были теплолюбивыми птицами. Но места отдыха менял каждую ночь.

Как только охотники разведали повадки неведомой птицы и основательно подготовились к облаве на питомца бывшей учительницы, он исчез из окрестностей Завидного. Скорее всего, Казик почувствовал опасность, которой до сих пор благополучно избегал, ведь он хорошо знал человеческие замашки.

Вероятно, если бы Ирина Николаевна в то время выписалась из больницы, её питомец вернулся бы на родное подворье. Возможно, ей так же удалось бы защитить своего неказистую птицу от преследования соседей. Авторитетом. Или выплатила бы компенсацию пострадавшим соседям за съеденное Казиком мясо.

В отсутствие бывшей хозяйки питомец отвык от человеческого общества, на родное подворье больше не приходил. По-видимому, он чувствовал неприязнь со стороны жителей посёлка, не доверял им. Быстро научился скрываться от их преследования. Во время одиноких экскурсий по посёлку Казик, ещё будучи птенцом, хорошо изучил поведение человека. Этих знаний хватало, чтобы умело избегать поимки. Охотничьих собак он просто игнорировал: все они его боялись и отказывались идти по следу странной агрессивно настроенной птицы.   

Набедокурив в посёлке Завидное, Казик, как только выпал снег, перебрался в окрестности соседней деревни – Михалово. Там он некоторое время разбойничал на крестьянских подворьях, собирая дань. Но, как только люди собрались устроить на него облаву, он исчез из окрестностей деревни. Ночного грабителя так и не поймали. Потом бывший питомец перебрался на жительство в окрестности Заболотья. И там он успел изрядно похозяйничать. Однажды хищник тайком пробрался в колхозный телятник. Возможно, Казик хотел там переночевать в тепле, но запах добычи опьянил его. Он удачно поохотился: пока его обнаружили, успел убить бычка и отнести его в свою «столовую», которую по обычаю организовал в лесу.

Это наглое нападение стало последней каплей, переполнившей чашу терпения сельчан. Они и раньше требовали от охотников наказания неведомого хищника на частные подворья, все набеги которого поначалу списывали на мифическую чупакабру (следы уж слишком странные). Казику понравилось обилие пищи в телятнике. На следующую ночь он снова явился за данью. Но тут уж сторож телятника не сплоховал, – бывалый охотник. Увидев странного вора, он не стал долго раздумывать: выстрелил в необычную птицу из ружья как раз в тот момент, когда Казик тащил в свою «столовую» очередного убитого им телёнка.

Посмотреть мёртвого на разбойника, терроризировавшего подворья сельчан, сбежались все жители деревни Заболотье. Странный внешний вид птицы поразил сельчан, ведь они ничего не слышали о необычном питомце бывшей учительницы химии из посёлка Завидное. Они недоумевали: если это страус (сейчас все знают этих африканских птиц), то почему он убивал скот, если не страус (а он, действительно, сильно отличается от страусов), то – как называется эта невиданная птица?

Засвидетельствовать небывалое происшествие в деревне Заболотье приехали телевизионщики из столицы. Никто не мог понять, как такое удивительное существо попало в лес около ничем не примечательной белорусской деревни. Необыкновенную птицу, чучело которой, изготовленное местным умельцем, стояло в музее Заболотской школы, не смогли определить зоологи. Зато палеонтологи сходу распознали в невиданном уродце одну из первоптиц – фороракоса. 

Фороракос – это одна из известных нам вымерших птиц. Считается, что этот вид первоптиц проживал на территории современной Южной Америки более тридцати миллионов лет тому назад. Предположительно эти  птицы вымерли в миоценовом периоде. По мнению учёных, основанному на некоторых особенностях строения птицы, в естественных условиях обитания фороракосы были хищниками, но могли питаться и падалью.

В этой истории палеонтологи усмотрели одни загадки. Во-первых, как окаменевшее яйцо этой доисторической птицы попало так далеко от Южной Америки, на территорию нашей страны. Во-вторых, и это самое удивительное, – как из окаменевшего яйца, миллионы лет хранившегося в земле и не подававшего признаков жизни, смог появиться птенец.

 

Ирина Николаевна по возвращении домой долго сожалела об участи своего несчастного Казика. Не думала она, что всё сложится для него так неудачно. По вечерам, сидя дома у компьютера, она вспоминала, как её питомец, будучи неказистым птенцом, гордо вышагивал с ней по улицам посёлка, и на её глаза наворачивались слёзы. А ещё смотрела на единственную фотографию Казика, сделанную внуком соседки в самом конце лета. На фото мальчик запечатлел Ирину Николаевну в вольере рядом с уже выросшим питомцем. Казик с высоты своего двухметрового роста снисходительно взирает вниз, на свою хозяйку, из-под платка которой выглядывает козырёк строительной каски.

Мальчик посылал фотографию невиданного питомца в журнал о природе. Но её у него не приняли. Посчитали фотомонтажом... Их вердикт был однозначным: нет в природе такого существа! А Казик вовсе не догадывался, что думали о его существовании натуралисты. Весело щёлкал клювом, расхаживая по своему вольеру.

- Ни за что загубили единственную в своём роде птицу! – с горечью шепчет Ирина Николаевна. – Разве Казик виноват в том, что он хотел кушать? Ведь львы, для которых в Африке созданы целые заповедники, тоже убивают домашний скот у аборигенов! Но никто их в этом не обвиняет. А мой Казик остался один на один с жестоким миром. Ах, почему я не настояла, чтобы его забрали в зоопарк?!


комментарии: 0




© 2003-2019   Л. Валентович, П. Тумилович
Наш адрес: г. Минск, ул. Курчатова, 10, тел/факс. +375 (17) 209-58-08
Адрес для корреспонденции: пр. Независимости, 4, БГУ, Биологический факультет, 220030, г. Минск
http://www.bio.bsu.by